ПЛЕННИКИ ПЛЕНА

Правда и вымысел о «фильтрации» советских военнопленных, вернувшихся из немецких лагерей на Родину Трагическая судьба советских военнослужащих, оказавшихся во время Великой Отечественной войны во вражеском плену, в последнее время является одной из излюбленных тем для различных спекуляций, в особенности в СМИ. Если верить многим публицистам, наши пленные гибли в немецких концлагерях исключительно потому, что Сталин не подписал Женевскую конвенцию, а почти все выжившие сразу после освобождения тут же отправились в ГУЛАГ. Как всегда, истина где-то рядом.

Истоки поломанных судеб.

Отношение советского руководства к красноармейцам, оказавшимся в плену, фактически определилось ещё в 20-е гг. ХХ века. В первых решениях советского правительства относительно международных конвенций – распоряжении от 4 января 1918 г. «Об учреждении Центральной коллегии по делам пленных и беженцев» и Декрете от 4 июня 1918 г. «О признании международных конвенций о Красном Кресте», говорилось о строгом соблюдении всех положений по военному плену. Но на практике отношение к плену в Советском Союзе полностью соответствовало его классово-бескомпромиссной системе. Ее главным лозунгом было: «Красноармеец в плен не сдается!»

Принятый в 1926 г. Уголовный кодекс за «сдачу в плен врагу, не вызывавшуюся боевой обстановкой», предусматривал высшую меру наказания – расстрел с конфискацией имущества. В Уставе внутренней службы РККА говорилось, что советский боец против своей воли не может быть взят в плен. Факт попадания в плен в соответствии со статьей 22 «Положения о воинских преступлениях» 1927 г. приравнивался к измене Родине.

Приказ № 270 Ставки Верховного Главнокомандования от 16 августа 1941 г. во многом определил отношение к военнопленным: «…Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.

СОВЕТСКИЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ 1941 ГОД

Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

Обязать каждого военнослужащего независимо от его служебного положения потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев, которые вместо отпора врагу предпочтут сдаться в плен, – уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи лишать государственного пособия и помощи…

Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся во время боя или боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать на месте…».

27 декабря 1941 г. был издан Приказ НКО № 0521, который предусматривал в целях выявления среди бывших военнослужащих Красной Армии, находившихся в плену или окружении противника, шпионов и диверсантов создавать в пределах армейского тыла сборно-пересыльные пункты. В этом документе официально был введён термин «бывший военнослужащий», то есть вне рядов Красной Армии.

Плен и коллаборационизм.

В 1994 г. Комиссия при Президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий рассмотрела материалы, раскрывающие массовые репрессии в отношении бывших советских военнопленных и репатриантов.

Согласно составленной по результатам работы комиссии справке, точные и достоверные данные о военнопленных в 1941-1945 гг. отсутствуют. По данным Генштаба Вооруженных Сил СССР в фашистском плену оказалось более 4 млн. человек, а германское командование называло цифру 5,27 млн.

Почти 2 млн. военнослужащих Красной Армии попали в плен летом 1941 г. Летом 1942 г. – 1 339 тысяч, в 1943 г.- около 500 тысяч, в 1944 г. – 200 тысяч, в 1945 г. — около 40 тысяч человек.

После войны в Советский Союз вернулись 1 836 тысяч бывших военнопленных. Из них 1 млн. человек были направлены в Красную Армию, 660 тысяч отправились в рабочие батальоны, 339 тысяч — в спецлагеря.

С началом боевых действий, кроме захваченных в плен, сотни тысяч советских военнослужащих остались на оккупированной территории. Часть «окруженцев» укрылась у местного населения либо вошла в состав партизанских отрядов. Но не секрет, что некоторые пленные оказались в вооружённых группах Украинской повстанческой армии, Армии Крайовой, Русской Освободительной Армии, «Национальных легионах», охранных отрядах полиции и т.п.

Согласно материалам комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, в среднем процентное соотношение перебежчиков на немецкую сторону в первый год войны составило 1,4-1,5 %, в дальнейшем этот показатель стал ещё меньше.

Что такое СПП?

В конце 1941 г. для проверки освобожденных из плена стало необходимостью создание сборно-пересыльных пунктов (СПП). Согласно положению об армейских сборно-пересыльных пунктах, на них возлагался сбор, приём и отправка бывших военнослужащих в спецлагеря (фильтрационные). На пересыльных пунктах люди находились 5-7 дней. В некоторых случаях создавались комиссии для выяснения причин пленения. На прошедших комиссию составлялись документы, что облегчало дальнейшую процедуру проверки в спецлагерях, где эти функции выполняли особые отделы НКВД.

Согласно «Временной инструкции о порядке содержания в спецлагерях НКВД бывших военнопленных, находившихся в плену и окружении противника» от 13.01. 1942 г ., их организация возлагалась на Управление по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД СССР (начальник — П. К. Супруненко). Их количество в годы войны не было одинаковым, в зависимости от характера проведения боевых операций: 1941-1942 гг. – 27; начало 1943 г. – 7; конец 1943 г. – 6; март 1944 г. – 16. Лагеря носили, как правило, производственный характер: проверявшиеся привлекались на работы в строительстве, в сельском хозяйстве, промышленности. Лица, в отношении которых не были установлены компрометирующие материалы, расконвоировались и направлялись в ближайшие военкоматы для прохождения дальнейшей службы.

Опубликованные в 1997 г. архивные данные свидетельствуют о том, что лишь 3,5 % от поступивших на проверку с октября 1941 г. по март 1944 г. были арестованы и осуждены. Остальные были отправлены или в действующею армию (74,1%), или в оборонную промышленность (1,7%). При прохождении проверки умерло 0,5% поступивших, а 0,4% сняты с учета и отправлены в госпиталя. Аналогичная ситуация сохранялась и осенью 1944 г.: проверено – 394592 человека, арестовано 11556 человек (2,9 %).

С выходом Красной Армии на государственную границу и переносом боевых действий на территорию стран Восточной Европы, проведением широкомасштабных наступательных операций во второй половине 1944 г. возникла необходимость пополнения войск людьми. Это происходило в основном за счёт бывших военнопленных.

В ноябре 1944 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление направлять освобождённых из плена в запасные воинские части, минуя спецлагеря. Вопреки распространённому мнению, запасные части – не лагеря НКВД, а учебные подразделения, в которые направлялись военнообязанные из запаса, военнослужащие из госпиталей. Новое пополнение после прохождения боевой подготовки по семидневной программе направлялось в действующие части.

Проверка и наказание.

После окончания войны на территории европейских государств оказались около 1 млн. военнопленных и около 3 млн. угнанных на принудительные работы и другие категории граждан. Из них около 700 тысяч человек подозревались в добровольной службе в германской армии, около 125 тысяч — во власовской Русской Освободительной Армии.

Естественно, что все военнослужащие, вернувшиеся из плена, должны были подвергнуться проверке органами контрразведки — хотя бы потому, что среди них заведомо имелось некоторое количество вражеских агентов.

Постановление Государственного Комитета Обороны от 18 августа 1945 г. о репрессиях в отношении репатриантов из Германии, определяло категорию лиц, подлежащих наказанию: «Бывших военнослужащих и военнообязанных Красной Армии, попавших в плен к немцам и служивших в немецких строевых формированиях».

С этой целью в тыловых районах были сформированы около 100 лагерей, устанавливался срок проверки не более одного-двух месяцев, но в силу большого количества репатриантов, он не всегда соблюдался. Военнослужащие, не призванные по итогам проверки на службу в Красную Армию, отправлялись на прежнее место жительства или на восстановительные работы.

Из военнопленных, освобожденных после окончания войны, репрессиям, по подсчётам историков, подверглись 14,69% военнопленных. Как правило, это были власовцы и другие пособники оккупантов. Так, из числа репатриантов подлежали аресту и суду: руководящий и командный состав органов полиции, «народной стражи», «народной милиции», «русской освободительной армии», национальных легионов и других подобных организаций; рядовые полицейские и рядовые участники перечисленных организаций, принимавшие участие в карательных экспедициях или проявлявшие активность при исполнении обязанностей; бывшие военнослужащие Красной Армии, добровольно перешедшие на сторону противника; бургомистры, крупные фашистские чиновники, сотрудники гестапо и других немецких карательных и разведывательных органов; сельские старосты, являвшиеся активными пособниками оккупантов.

Дела этих активных коллаборационистов рассматривались внесудебными органами – тройками, состоявшими из представителей НКВД, НКГБ и «СМЕРШ», Особым Совещанием при НКВД. Они выносили приговоры о смертной казни, каторжных работах, сроках заключения.

Рядовые члены немецких военных формирований направлялись на спецпоселения сроком на 6 лет.

Бывшие сельские старосты не привлекались к уголовной ответственности, однако привлекались к принудительному труду без права самостоятельно менять место жительства и место работы.

Виноваты в том… Что выжили.

К сожалению, из-за нарушения законности и в силу субъективных причин, некоторая часть военнопленных была незаконно репрессирована, но это было исключением из правил, а не правилом. С весны по август 1945 г. в системе НКВД действовал отдел «Ф», который был призван координировать всю деятельность по проверке и фильтрации репатриантов (возглавил генерал П. Судоплатов). Под руководством сотрудников отдела была осуществлена классификация репатриантов, дана оценка их деятельности в плену и мера возможного наказания.

Отдельное место в работе занимало выявление лиц, подозреваемых как агентов спецслужб Германии и союзников. По результатам проверки, было осуждено более 10% из общего числа содержавшихся в проверочно-фильтрационных лагерях и пунктах. Многие осуждались как изменники Родины за то, что выполняли в плену обязанности врачей, переводчиков, и другие работы, связанные с бытовым обслуживанием самих военнопленных. Большая группа была осуждена по решению Особого Совещания НКВД на основании того, что по окончанию войны оказалась в союзнических зонах оккупации.

Даже на положительно прошедшего фильтрацию было заведено досье, и направлено в местные органы МГБ, ограничены гражданские права.

Преследование военнопленных не ограничилось репрессиями 1944-1945 гг.

В 1951 г. истекал срок спецпоселения для «бывших военнослужащих Красной Армии, попавших в плен к немцам и служивших в немецких строевых формированиях», направленных на поселение в соответствии с Постановлением ГКО от 18 августа 1945 г. Тем не менее, часть поселенцев, занятых на производстве атомного и ракетного оружия, были оставлены на местах. Остальные получили право вернуться к прежнему месту жительства, но формально: запрещалось проживать в Москве, Ленинграде, Киеве, Прибалтике, западных районах Белоруссии и Украины.

На бывших пленных смотрели косо. Их не восстанавливали в партии, неохотно брали на работу, а о продвижении по карьерной лестнице можно было даже не мечтать. Узники фашистских лагерей стали почти изгоями в своей стране.

Есть на свете справедливость.

После смерти Сталина ситуация изменилась. В 1955 г. в связи с визитом в Советский Союз канцлера ФРГ К.Аденауэра и установлением дипломатических отношений с ФРГ были амнистированы практически все военные преступники и все немецкие военнопленные, осужденные военными судами.

Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» (17 сентября 1955 г.) из мест заключения и от других видов наказания освобождались лица, осуждённые на срок до 10 лет лишения свободы включительно за преступления, совершённые в 1941-1945 гг., которые Уголовный кодекс формулировал как: измена Родине, сношение в контрреволюционных целях с иностранным государством или его представителями, шпионаж, антисоветская агитация или пропаганда, недоносительство. Лицам, осуждённым за те же преступления на срок более 10 лет, срок наказания снижался наполовину.

Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 29 июня 1956 г. № 898-490с «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей» было положено начало их реабилитации.

В 1957 г., после известного разоблачения Н.С. Хрущевым на XX съезде КПСС в 1956 г. сталинских репрессий, основная масса советских военнопленных была амнистирована и освобождена, но не реабилитирована.

Стало это возможным только в 90-х годах прошлого века.

Алексей МИТЮКОВ

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *