|
Актуальные новости |
|
Преподавание польского языка в стенах нашего университета ведется издавна, по крайней мере, с 1969 г., когда Гомельский педагогический институт им. В. Чкалова, основанный в 1930 г., был преобразован в Гомельский государственный университет. Именно тогда в рамках дисциплины „Современный славянский язык" студенты-филологи начали изучать польский, чешский и сербский языки. |
|
Продолжение...
|
|
Педагогические аспекты развития национального самосознания в молодежной среде поляков в условиях межкультурного пограничья. Гродненский регион представляет собой область исторического взаимодействия различных этносов и их культур. Своеобразие поликультурного региона пограничья состоит в том, что в одном ареале вынужденно «соседствуют» различные общности людей не только с разными культурными ценностями и социальным опытом, но и присущими антропологическими различиями, особенностями в психической структуре личности (темперамент, акцентуации характера, особенности становления основных психических процессов и т. д.). При этом в любом из этих аспектов каждая народность оригинальна. |
|
Продолжение...
|
|
Оценка наличия существования, возникновения и развития польского этноса на территории Могилёвщины зависит от подходов к проблематике этносов, сложившийся на основе принятой типологии в СССР и странах СНГ на сегодняшний день. |
|
Продолжение...
|
После второй мировой войны в восточных районах Беларуси все католические храмы были закрыты. В отчете уполномоченного Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР по БССР К. Уласевича отмечалось, что «в результате антирелигиозной пропаганды, базирующейся на советской экономике и политике, ликвидированы все 84 опорные пункты Ватикана - костелы и все их руководители - 107 ксендзов»
|
|
Продолжение...
|
|
Беларусь является многонациональным государством, на территории которого в достаточно большом количестве проживают представители народов соседних государств (русские, поляки, украинцы) |
|
Продолжение...
|
|
О Полесье как отдельном культурном регионе впервые встречается упоминание в Ипатьевской летописи. В ней обозначенный данным термином регион датирован 1274 годом. |
|
Продолжение...
|
Главные направления исследований новейшей истории поляков заселяющих северо-восточные земли бывшей Речи
Посполитой
Возможность полного определения общественно-политической уации поляков, проживающих за нынешними восточными границами польского государства, дает, кроме познания современных "условленностей, также возможность исследования как наиболее элизкого, так и того далекого. |
|
Продолжение...
|
В Брестской области имеется одно сельское национально -культурное объединение - Логишинский сельский отдел общественного объединения «Союз поляков на Беларуси».
Этот отдел объединяет 76 человек, проживающих в г.п. Логи-шин Пинского района. Возглавляет отдел Лукашевич Я.Б., заместителем председателя является Богданович Я.С., секретарем -Гусина Л.И. |
|
Продолжение...
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Ад за колючей проволокой |
|
|
Правда о судьбах советских военнопленных войны 1920 г. не выгодна Польше. О массовых расстрелах речь не идет. Однако документы того времени показывают устрашающую картину варварства в лагерях II Речи посполитой.
В 1919 году, когда появились первые военнопленные, министерство военных дел Польши издало инструкции, которые должны были в деталях регулировать нахождение пленных в неволе: начиная от продовольственных норм, заканчивая количеством коек и персонала лагерных госпиталей. В срочном порядке заново задействовались помнящие I Мировую войну, занятые после захватчиков лагеря в Стшалкове, Донбю, Пикулицах и Вадовицах. Теоретически красноармейцы должны были попасть в места, полностью соответствовавшим тогдашним международным стандартам.
Согласно приказу МВД, изданному в декабре 1919 года, «все здоровые пленные, прибывшие с пересылки, немедленно должны быть подвергнуты санитарной обработке, полностью обриты: голова, пах, усы, борода, а обритые места должны быть обработаны нефтью. Каждый вновь прибывший в тот же день должен быть вымыт, а его вещи тщательно продезинфицированы. (...) Все здоровые в обязательном порядке направляются на 14-дневный карантин. (...) Расселение вновь прибывших без карантина строго запрещено (...). Смена белья не реже одного раза в две недели, (...) дезинсекция сенников, матрасов, накидок, подушек - раз в неделю, раз в неделю бараки должны быть тщательно вымыты - подметание, влажная уборка, уборка туалетов и обработка детергентом».
Министерские рекомендации были весьма амбициозны - и как оказалось - невозможными для реализации уже с самого начала войны, собственно говоря, пока война еще не началась по-настоящему, а в лагерях находилось около 10 тыс. советских военнопленных.
В Центральном военном архиве с того периода сохранились крайне драматичные письма генерала Здислава Хордыньского-Юхновича, военного врача и главы санитарного департамента МВД. В декабре 1919 г. разочарованный он докладывал главному врачу Польской армии о визите на перевалочную станцию в Белостоке: «Разрешите обратиться к пану генералу с описанием той страшной картины, которая встает перед глазами каждого, кто прибывает в лагерь. В лагере царит неописуемая грязь и расхлябанность. Перед дверьми бараков кучи человеческих отходов, которые растаптываются и разносятся по всему лагерю тысячами ног. Больные ослаблены до такой степени, что не в состоянии дойти до выгребных ям, а те в свою очередь в таком состоянии, что к ним невозможно приблизиться, так как пол покрыт толстым слоем человеческого кала. Бараки переполнены, среди здоровых полно больных. По моим сведениям из 1400 заключенных вообще нет здоровых. Укрытые обносками они теснятся друг к другу, пробуя согреться. Распространяется вонь, идущая от больных дизентерией и пораженных гангреной, опухших от голода ног. Двое тяжелобольных лежали в собственных фекалиях, сочащихся через драные штаны. У них не было уже сил, чтобы переместиться на сухое место. Это очень страшная картина».
Положение пленных было настолько серьезным, что в сентябре 1919 года Законодательный Сейм созвал специальную комиссию, которая должна была исследовать ситуацию в лагерях. Комиссия закончила работу весной 1920 г., перед началом киевского процесса. Комиссия признала, что военные власти виновны в том факте, «что смертность от тифа была доведена до высшей отметки». Выявлены негативные условия содержания в лагерях: отсутствие борьбы со вшами, бань, прачечных, мыла, грязь в помещениях, отсутствие одежды и белья для смены, отсутствие топлива, а также царивший среди пленных голод.
В этом лагере умрут все - Годом позже, после варшавской операции, когда в плен были взяты тысячи новых советских военных, ситуация в лагерях вышла из-под контроля. Иначе не могло быть, так как число пленных увеличилась десятикратно! Профессор Збигнев Карпус уверен, что во время перемирия в октябре 1920 г. в Польше их было около 110 тысяч.
Пленных распределили, где только можно, не только в новых лагерях, например в Тухоли, но и в бывших пересылочных станциях, пунктах сбора и на самых различных военных объектах, таких как, крепости Брест и Модлин. Никто не ожидал такого количества пленных. Представительница Красного креста Стефания Стемполовска 19 октября 1920 г. пишет из лагеря в Стшалкове: «Барак для коммунистов переполнен, у заключенных не было возможности лечь, и они были вынуждены стаять, подпирая один одного».
Драматичные отчеты посещающих польские лагеря лиц и организаций, в т.ч. международных (YMCA или Красный крест), поступали в МВД Польши в течение всей войны. Ситуацией в лагерях интересовалась пресса тех времен и благотворительные организации. Однако это ни к чему не привело. Служба только штамповала новые инструкции и рекомендации. Ад за проволокой царил еще долго после окончания противоборства, до момента польско-советского обмена пленными в 1921 г.
В январе 1921 г. направленная в рамках проводимых в Риге мирных переговоров в лагерь в Тухоли российско-украинская делегация описывала тоже, что и генерал Хордыньски: «Пленные размещены в зданиях, в которых невозможно проживать. Полное отсутствие средств для чистки, приспособлений для сна, пленные спят на полу, без матрацев и покрывал, окна без стекол, в стенах дыры (...), раненые лежали без осмотра по 2 недели, а в ранах завелись черви, в этих условиях пленные быстро умирали. Если взять в расчет царившую здесь смертность, то в течение 5-6 месяцев все в этом лагере должны умереть».
Почему все было так плохо? Польские публицисты и большинство историков указывают, прежде всего, на отсутствие денег. Возрождающаяся Речь Посполита едва была в состоянии одеть и накормить собственных солдат. На пленных не хватало, потому что хватить не могло.
Жизнь стоит как сапоги
Такой была война 1920 г. - удар на удар, око за око, жизнь человека порой стоила как его сапоги. Жестокость порождала жестокость. Подталкивалась взаимно.
В окрестностях Млавы в отместку за взятых свыше ста в плен в полевом госпитале польских солдат из 49 полка пехоты расстреляно 200 казаков - пленных из корпуса Гая. Тадэуш Коссак вспоминал, что в 1919 г. в Волыни уланы 1 полка расстреляли 18 красноармейцев. Казимеж Свитальски, личный секретарь маршалка Пилсудского, в дневнике пишет, что добровольной сдаче красноармейцев мешает «жестокая и безжалостная ликвидация пленных нашими солдатами». Марцели Хандельсман, польский историк, в 1920 г. доброволец, вспоминал, что «наши вообще живьем не брали в плен комиссаров». Это подтверждает участник варшавской битвы Станислав Кавчак, который в книге «Молчащее эхо. Воспоминания с войны 1914-1920» описывает, как командир 18 полка пехоты вешал всех взятых в плен комиссаров.
Центральный комитет коммунистической партии Литвы и Беларуси в 1920 г. собрал для российского Красного креста показания большевиков,
бывших пленных в Польше, об экзекуциях красноармейцев. Тов. Цамциев
вспоминает: «Командир полка собрал всех жителей деревни и приказал плевать и бить проходящих через деревню пленных. Длилось это около получаса. После выяснения личностей, а оказалось, что они были солдаты 4 полка Красной Армии, несчастные были раздеты догола и в дело были пущены нагайки. Затем их загнали в ров и расстреляли таким способом, что у многих были оторваны различные части тела. (...) Крик: комиссар, комиссар(...). Привели хорошо одетого еврея по фамилии Хургин, и хоть несчастный заклинал их, что никогда нигде не служил, ничего это ему не дало. Раздели его догола, расстреляли и бросили, говоря, что еврей, недостоин быть похоронен в польской земле».
Вы хотели забрать нашу землю, тогда получите землю
20 декабря 1920 г. на заседании верховного командования Польской армии майор Якушевич докладывал: «Пленные прибывают транспортом с Галицского фронта измученные, оголодавшие и больные. С одного только направленного из Тарнополя транспорта, насчитывавшего 700 пленных, доехало только около 400».
Я.Подольски, который попал в польский плен весной 1919 г. в опубликованных в 1931 г. в «Новом мире» «Записках из польского плена» вспоминает, что в транспорте для пленных провел 12 дней, из них 8 вообще без еды. «По дороге, на остановках, которые порой длились сутки, к поезду подходили мужчины с дубинами в обществе женщин и измывались над выбранными пленными».
Врач красной армии Лазарь Гингин находился в плену с сентября 1920 по декабрь 1921 г. в письмах к жене Ольге писал: «У меня полностью отобрали одежду и обувь, вместо чего дали обноски. На станцию провели через деревню. Подбегали поляки, били пленных. Конвоиры им не мешали».
«Самым трагичным является судьба вновь прибывших, которых везут в не отапливаемых вагонах без одежды, замерзшие, голодные и замученные, часто с явными признаками заболеваний, бездейственно лежат на голых досках. Поэтому после такого путешествия многие из них попадают в госпиталь, а слабые умирают» - описывает Наталья Бележиньска с польского Красного креста.
Осенью 1920 г. комендант лагеря в Бресте заявил прибывшим пленным: «Вы, большевики, хотели отобрать нашу землю, вы ее получите. У меня нет права вас убивать, но я буду вас так кормить, что сами сдохните».
Министр военных дел Казимеж Сосновски 8 декабря 1920 г. начал следствие по делу перевозки голодных и больных пленных. Непосредственным поводом послужила информация о транспортировке 300 пленных из Ковеля на станцию сбора и распределения в Пулавах. В поезде умерло 37 пленных, а 137 прибыли больными. «(...) Они находились 5 дней в пути и в течение этого времени ни разу не получили еды. Как только попали в Пулавы, пленные бросились на сдохшую лошадь и ели сырую падаль». Генерал Годлевски пишет Сосновскому, что в день отъезда он насчитал 700 человек, что означало, в дороге умерло 437. «Большинство оголодало, что не в состоянии были самостоятельно покинуть вагоны. 15 человек умерли в Пулавах в день прибытия».
«Курьер Новы» 4 января 1921 г. описал о громком в те времена материале «Правда ли это?» про обескураживающие судьбы нескольких сот латышей, насильно привлеченных в ряды советских войск. Эти солдаты во главе с офицером дезертировали и перешли на польскую сторону, чтобы таким образом вернуться домой. Они были очень вежливо приняты поляками и перед высылкой получили свидетельства, что добровольно перешли на польскую сторону. Однако по дороге в лагерь их начали грабить. У тех, кому удалось сохранить что-нибудь из своих вещей, все отобрали в лагере в Стшалкове. Их оставили босыми и в обносках.
Но это ничто по сравнению с систематическими истязаниями. Началось все с 50 ударов плетьми из колючей проволоки. При этом им было сказано, что они как еврейские наемники не выйдут живыми из лагеря. Свыше 10 умерли из-за заражения крови. Затем на три дня пленных оставили без еды и запретили под страхом смерти выходить за водой. Двоих расстреляли без каких-либо причин. Вероятно, угрозы были бы приведены в исполнение и никто из латышей не вышел бы из лагеря живым, если бы руководители лагеря - капитан Вагнэр и поручик Малиновски - не были арестованы и отданы под суд следственной комиссии.
«Малиновски ходил по лагерю с капралами вооруженными плетьми из колючей проволоки. Того, кто ему не нравился, приказывал уложить в ров, а капралы избивали, так как он им приказывал. Тех, кто просил о помиловании, убивал выстрелом из револьвера. Иногда Малиновски без причины стрелял по пленным со смотровых вышек».
Как показала одна из проверок - пленных обычно полностью обворовывали, в т.ч. именно интенданты. «Свирепствует страшный голод, который заставляет их есть все, что попадется: траву, листья. Склады сияют пустотой. Пленные получают лишь скромную часть продуктов из положенной, так как остальная часть разворовывается персоналом».
Польский позор
«Из-за отсутствия дисциплины в нашей армии, которая заставила бы исполнять основные обязанности, несколько сот лиц уже заплатило своими жизнями, а несколько сот вскоре умрет. Преступное попирание своими служебными обязанностями всеми сотрудниками лагеря накрыло позором доброе имя польского солдата» - писал уже в 1919 г. генерал Хордыньски.
За проволокой польских лагерей пленные умирали как мухи. Пополнялись братские могилы. В Тухоли местные жители вспоминают, что еще в 30-х гг. были места, где земля проседала под ногами. Из-под земли торчали человеческие останки.
В лагере в Стшалкове смертность 100-200 человек в месяц была нормой, в самый страшный для пленных период - зима 1920 и 1921 года - смертность достигала тысячи. В Бресте во второй половине 1919 г. умирало от 60 до 100 человек ежедневно. В Тухоли к концу 1920 года умерло 400 человек за два месяца.
|
|
|
|
|
